Правила об истинном чувстве Церкви [352–370]

Перевод и комментарии наши.

[352] ДЛЯ ИСТИННОГО ЧУВСТВА, КОТОРОЕ МЫ ДОЛЖНЫ ИМЕТЬ В ВОИНСТВУЮЩЕЙ ЦЕРКВИ, ПУСТЬ СОБЛЮДАЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ ПРАВИЛА.

Комм. [352]. Reglas para el sentido verdadero… en la Iglesia militante — «правила, чтобы держать истинное чувство в Церкви» — приложение, написанное на фоне Реформации (парижские годы Игнатия, 1528–1535). Ключевое слово — sentir, «чувствовать»: речь о воспитании церковной чувствительности, а не о списке догматов. Это самый исторически обусловленный раздел книги; его полемические адресаты — эразмисты, алюмбрады и протестанты — прочитываются по пунктам.

[353] Правило первое: отложив всякое собственное суждение, мы должны держать душу расположенной и готовой повиноваться во всём истинной Невесте Христа, Господа нашего, — нашей святой матери Церкви иерархической.

[354] Правило второе: хвалить исповедь священнику и принятие святейшего таинства раз в году, а много более — каждый месяц, а много лучше — каждые восемь дней, при требуемых и должных условиях.

[355] Правило третье: хвалить частое слушание мессы, а также песнопения, псалмы и продолжительные молитвы в церкви и вне её; также часы, установленные в назначенное время для всякого богослужения и для всякой молитвы и всех канонических часов.

[356] Правило четвёртое: весьма хвалить монашеские ордена, девство и воздержание — и брак не в такой мере, как что-либо из этого.

[357] Правило пятое: хвалить обеты монашества, послушания, бедности, целомудрия и иных сверхдолжных совершенств. И следует заметить: поскольку обет касается вещей, приближающихся к евангельскому совершенству, — о вещах, от него удаляющихся, обета давать не должно: например, быть купцом, вступить в брак и т. п.

[358] Правило шестое: хвалить мощи святых, воздавая почитание им и молясь святым; хвалить стояния, паломничества, индульгенции, отпущения, буллы крестовых походов и свечи, зажигаемые в церквах.

[359] Правило седьмое: хвалить установления о постах и воздержаниях — как четыредесятницы, четыре времена года, кануны, пятницы и субботы; также покаянные практики, не только внутренние, но и внешние.

[360] Правило восьмое: хвалить убранство и здания церквей, а также образа́, и почитать их сообразно тому, что они изображают.

[361] Правило девятое: хвалить, наконец, все предписания Церкви, держа душу готовой искать доводы в их защиту и никоим образом — против них.

Комм. [354–361]. Восемь «хвалить» (alabar) подряд — точный негатив реформационной программы: исповедь, месса, обеты, мощи, индульгенции, посты, образа — всё, что критика 1520-х годов отвергала, здесь предписано хвалить. Правила заданы как дисциплина публичной речи («хвалить»), а не как теория: полемика ведётся на уровне лояльности высказываний.

[362] Правило десятое: мы должны быть более готовы одобрять и хвалить как установления и рекомендации, так и обычаи наших предстоятелей. Ибо хотя иные из них не таковы или не были таковы, — говорить против них, проповедуя ли публично, рассуждая ли перед простым народом, породило бы более ропота и соблазна, нежели пользы; и так народ вознегодовал бы на своих предстоятелей, мирских или духовных. Однако как вредит говорить дурно о предстоятелях в их отсутствие простому люду, так может принести пользу говорить о дурных обычаях самим лицам, которые могут их исправить.

Комм. [362]. Правило канала критики: недостатки начальствующих признаются («хотя иные не таковы»), но адресация жалобы различает публику и инстанцию, способную исправить. Не запрет критики, а её маршрутизация.

[363] Правило одиннадцатое: хвалить учение положительное и схоластическое. Ибо как докторам положительным — святому Иерониму, святому Августину, святому Григорию и др. — более свойственно двигать чувства к тому, чтобы во всём любить Бога, Господа нашего, и служить Ему, так схоластам — святому Фоме, святому Бонавентуре, Магистру сентенций и др. — более свойственно определять и разъяснять для наших времён вещи, необходимые для вечного спасения, и успешнее опровергать и вскрывать все заблуждения и все обманы. Ибо доктора-схоласты, будучи более новыми, не только пользуются истинным разумением Священного Писания и положительных и святых докторов, но, будучи и сами просвещаемы и озаряемы божественной силой, опираются на соборы, каноны и установления нашей святой матери Церкви.

[364] Правило двенадцатое: мы должны остерегаться сравнивать нас, живущих, с блаженными прошлых времён, ибо здесь совершается немалая ошибка — когда говорят: «этот знает больше, чем святой Августин», «он — другой святой Франциск, или больше», «он — другой святой Павел по доброте, святости» и т. п.

[365] Правило тринадцатое: чтобы во всём попадать в истину, мы должны всегда держаться того, что белое, которое я вижу, я почту чёрным, если так определит иерархическая Церковь; веруя, что между Христом, Господом нашим, Женихом, и Церковью, Его Невестой, — один и тот же Дух, который управляет нами и направляет нас ко спасению наших душ; ибо тем же Духом и Господом нашим, Который дал десять заповедей, направляется и управляется наша святая матерь Церковь.

Комм. [365]. Самая известная и самая оспариваемая фраза книги («белое… почту чёрным»). Её логика — не эпистемический абсурд, а тезис о единстве Духа: если один и тот же Дух дал заповеди и ведёт Церковь, конфликт между моим восприятием и определением Церкви разрешается в пользу инстанции с бо́льшими полномочиями. Гипербола сознательная — и именно как гипербола она стала эмблемой (у критиков — жупелом) иезуитского послушания. Заметна оговорка: si… así lo determina — речь о формально определённом, а не о любом мнении клира.

[366] Правило четырнадцатое: хотя весьма истинно, что никто не может спастись, не будучи предопределён и не имея веры и благодати, — должно быть весьма внимательным в способе говорить и рассуждать обо всём этом.

[367] Правило пятнадцатое: мы не должны в обычае много говорить о предопределении; но если каким-то образом и иногда говорить о нём случится, пусть говорится так, чтобы простой народ не впал в какое-либо заблуждение, как порой бывает, когда говорят: «Спасусь я или буду осуждён — уже определено, и от моих добрых или злых дел ничего иного уже быть не может», — и, закосневая в этом, нерадеют о делах, ведущих ко спасению и духовной пользе их душ.

[368] Правило шестнадцатое: таким же образом следует остерегаться, чтобы, много и с большим напором говоря о вере, без всякого различения и разъяснения, не дать народу повода стать вялым и ленивым в делах — будь то прежде, чем вера оформлена любовью, будь то после.

[369] Правило семнадцатое: также мы не должны говорить столь пространно и с таким упором о благодати, чтобы порождался яд, отнимающий свободу. Так что о вере и благодати можно говорить, насколько возможно с божественной помощью, к большей хвале Его Божественного Величия, — но не таким образом и не такими способами, особенно в наши столь опасные времена, чтобы дела и свободное произволение потерпели какой-либо ущерб или почитались за ничто.

Комм. [366–369]. Четыре правила проповеднической осторожности вокруг предопределения, веры и благодати — прямой отклик на споры эпохи (Лютер о рабстве воли, «одна вера»). Игнатий не решает доктринальный вопрос — он регулирует речь по критерию пастырского эффекта: истина, сказанная так, что парализует делание, сказана дурно. «Наши столь опасные времена» — единственная в книге прямая датировка себя эпохой.

[370] Правило восемнадцатое: хотя более всего должно ценить великое служение Богу, Господу нашему, из чистой любви, — мы должны весьма хвалить страх Его Божественного Величия. Ибо не только сыновний страх есть вещь благочестивая и святейшая, но и страх рабский — там, где человек не достигает ничего лучшего или более полезного, — весьма помогает выйти из смертного греха; а выйдя, он легко приходит к страху сыновнему, который всецело принят и угоден Богу, Господу нашему, ибо неразлучен с божественной любовью.

Комм. [370]. Последний абзац книги замыкает иерархию мотивов, заявленную в [65]: чистая любовь — наверху, рабский страх — легитимная нижняя ступень лестницы, а не позор. Книга, начавшаяся определением упражнения [1], заканчивается педагогикой снисхождения: метод принимает человека с той мотивацией, какая у него есть, и ведёт выше.