Правила различения духов, первая серия [313–327]

Перевод и комментарии наши.

[313] ПРАВИЛА, ЧТОБЫ НЕКОТОРЫМ ОБРАЗОМ ЧУВСТВОВАТЬ И РАСПОЗНАВАТЬ РАЗЛИЧНЫЕ ДВИЖЕНИЯ, ВЫЗЫВАЕМЫЕ В ДУШЕ: ДОБРЫЕ — ЧТОБЫ ПРИНИМАТЬ, ЗЛЫЕ — ЧТОБЫ ОТВЕРГАТЬ. ОНИ БОЛЕЕ СВОЙСТВЕННЫ ПЕРВОЙ НЕДЕЛЕ.

Комм. [313]. Заголовок точен и скромен: «некоторым образом» (en alguna manera) чувствовать и распознавать. Правила — не алгоритм с гарантией, а обученная чувствительность. «Движения» (mociones) — то, что приходит в душу помимо намерения; их два источника уже постулированы в [32].

[314] Правило первое: людям, идущим от смертного греха к смертному греху, враг обыкновенно предлагает кажущиеся удовольствия, заставляя воображать чувственные услаждения и наслаждения, дабы прочнее удерживать и умножать их в их пороках и грехах. В таких людях добрый дух действует противоположным образом: жалит и грызёт их совесть через суждение разума.

[315] Правило второе: в людях, которые усердно очищаются от своих грехов и в служении Богу, Господу нашему, восходят от хорошего к лучшему, — образ действия обратен тому, что в первом правиле. Ибо тогда злому духу свойственно грызть, печалить и ставить препятствия, беспокоя ложными доводами, чтобы человек не шёл дальше; а доброму свойственно давать мужество и силы, утешения, слёзы, вдохновения и покой, облегчая и устраняя все препятствия, чтобы он продвигался вперёд в делании добра.

Комм. [314–315]. Первый принцип различения: знак движения зависит от вектора жизни. Одно и то же переживание (укол совести, покой) в разных людях — от разных духов; духи читаются не по содержанию, а по функции относительно направления движения человека. Это делает всю систему относительной к траектории — редкая для XVI века структурная мысль.

[316] Правило третье, о духовном утешении. Утешением я называю то состояние, когда в душе вызывается некоторое внутреннее движение, которым душа начинает воспламеняться в любви к своему Творцу и Господу, и вследствие которого она уже не может любить ни одну сотворённую вещь на лице земли саму по себе, но лишь в Творце всех вещей. Также — когда она источает слёзы, движущие к любви к её Господу: будь то от скорби о своих грехах, или о Страстях Христа, Господа нашего, или о других вещах, прямо направленных к Его служению и хвале. Наконец, утешением я называю всякое возрастание надежды, веры и любви и всякую внутреннюю радость, которая зовёт и влечёт к вещам небесным и к спасению собственной души, успокаивая и умиротворяя её в её Творце и Господе.

[317] Правило четвёртое, о духовной оставленности. Оставленностью я называю всё противоположное третьему правилу: как то помрачение души, смятение в ней, влечение к вещам низким и земным, беспокойство от различных волнений и искушений, движущее к недоверию, без надежды, без любви, когда душа находит себя всецело ленивой, теплохладной, печальной и как бы отделённой от своего Творца и Господа. Ибо как утешение противоположно оставленности, так и помыслы, исходящие из утешения, противоположны помыслам, исходящим из оставленности.

Комм. [316–317]. Двойное определение — терминологический фундамент всей игнатианской традиции. Заметьте: утешение определено не как приятность, а как направление тяги (к Творцу, к небесному); оставленность — не как боль, а как разъединённость. Финальная фраза [317] — рабочий инструмент: сортируются не состояния (их не выбирают), а помыслы, из них исходящие.

[318] Правило пятое: во время оставленности никогда не производить перемены, но стоять твёрдо и постоянно в намерениях и решении, в которых человек пребывал в день, предшествовавший такой оставленности, или в решении, в котором пребывал в предшествующем утешении. Ибо как в утешении нас ведёт и советует нам более добрый дух, так в оставленности — злой, а с его советами мы не можем взять верной дороги.

Комм. [318]. Самое цитируемое правило серии: в темноте не перекладывают руль. Решения, принятые в оставленности, продиктованы дурным советником — след этой максимы виден во всей позднейшей аскетике и, в секулярном изводе, в современных правилах «не принимать решений в остром состоянии».

[319] Правило шестое: хотя в оставленности мы не должны менять прежних намерений, весьма полезно усиленно менять себя самого против самой оставленности: например, более настаивать на молитве, размышлении, тщательном испытании себя и удлинять в некотором подобающем образе покаянную практику.

Комм. [319]. Пара к [318]: решения заморожены, активность — нет. Против оставленности действуют наперекор ей (agere contra), усиливая именно то, от чего она отталкивает.

[320] Правило седьмое: пребывающий в оставленности пусть рассматривает, как Господь оставил его, ради испытания, при его природных способностях, дабы он сопротивлялся различным волнениям и искушениям врага; ибо он может это с божественной помощью, которая всегда при нём остаётся, хотя бы он ясно её не чувствовал: ведь Господь отнял у него великий жар, возросшую любовь и сильную благодать, оставив, однако, благодать, достаточную для вечного спасения.

[321] Правило восьмое: пребывающий в оставленности пусть трудится стоять в терпении, которое противоположно приходящим к нему притеснениям; и пусть думает, что скоро будет утешен, прилагая старания против такой оставленности, как сказано в шестом правиле.

[322] Правило девятое: есть три главные причины, по которым мы оказываемся в оставленности. Первая: потому что мы теплохладны, ленивы или небрежны в наших духовных упражнениях, — и так, за наши провинности, духовное утешение удаляется от нас. Вторая: дабы испытать нас — чего мы стоим и насколько простираемся в Его служении и хвале без столь щедрого жалованья утешений и возросших благодатей. Третья: дабы дать нам истинное знание и познание — так, чтобы мы внутренне почувствовали, — что не в нашей власти приобрести или удержать возросшее благоговение, сильную любовь, слёзы или иное духовное утешение, но что всё это дар и благодать Бога, Господа нашего; и дабы мы не вили гнезда в чужом, возносясь разумом в некоторую гордыню или тщеславие, приписывая себе благоговение или другие части духовного утешения.

Комм. [322]. Этиология оставленности: вина, испытание, урок о даровости. Только первая причина — о грехе; две другие — о педагогике. «Не вить гнезда в чужом» (en cosa ajena no pongamos nido) — формула против духовного собственничества.

[323] Правило десятое: пребывающий в утешении пусть думает, как он поведёт себя в оставленности, которая придёт после, набираясь новых сил на то время.

[324] Правило одиннадцатое: пребывающий в утешении пусть старается смириться и уничижиться, сколько может, думая, сколь мало он способен во время оставленности без такой благодати или утешения. Напротив, пребывающий в оставленности пусть думает, что он может многое с благодатью достаточной, дабы сопротивляться всем своим врагам, черпая силы в своём Творце и Господе.

Комм. [323–324]. Правила противовеса: каждое состояние корректируется памятью о противоположном. Эмоциональная симметрия — утешение смиряют, оставленность ободряют — превращает маятник состояний в устойчивую походку.

[325] Правило двенадцатое: враг ведёт себя как женщина — будучи слаб перед силой и силён при уступке. Ибо как женщине, когда она ссорится с мужчиной, свойственно терять мужество и обращаться в бегство, когда мужчина твёрдо показывает ей лицо, и напротив, если мужчина начинает бежать, теряя мужество, гнев, мстительность и ярость женщины возрастают безмерно, — таким же образом врагу свойственно ослабевать и терять мужество, обращая в бегство свои искушения, когда упражняющийся в духовных вещах твёрдо становится лицом против искушений врага, делая диаметрально противоположное; и напротив, если упражняющийся начинает страшиться и терять мужество перед искушениями, нет на лице земли зверя более лютого, чем враг человеческой природы в преследовании своего проклятого намерения со столь возросшей злобой.

Комм. [325]. Сравнение — из гендерных общих мест XVI века; читателю сегодняшнего дня оно режет слух, но механика правила от него не зависит: искушение масштабируется от реакции — твёрдость гасит, уступчивость раздувает. Ср. [13]: «не только сопротивляться, но и повергать».

[326] Правило тринадцатое: также он ведёт себя как суетный обольститель — желая оставаться в тайне и не быть раскрытым. Ибо как суетный человек, который, говоря с дурным умыслом, домогается дочери доброго отца или жены доброго мужа, хочет, чтобы его слова и уговоры оставались в тайне, и, напротив, ему весьма не нравится, когда дочь открывает отцу или жена мужу его суетные слова и развращённое намерение, — ибо он легко заключает, что не сможет довести до конца начатое, — таким же образом, когда враг человеческой природы приносит свои уловки и уговоры праведной душе, он хочет и желает, чтобы они были приняты и сохранены в тайне; когда же душа открывает их своему доброму исповеднику или иному духовному лицу, знающему его обманы и злобы, ему это весьма тягостно: ибо он заключает, что не сможет довести до конца начатую злобу, коль скоро его явные обманы раскрыты.

Комм. [326]. Правило прозрачности: искушение живёт секретностью и умирает от проговаривания. Психологическая точность наблюдения — вынесенное на свет наваждение теряет силу — сделала это правило самым «конвертируемым» в светские практики (супервизия, исповедальный разговор, терапия).

[327] Правило четырнадцатое: также он ведёт себя как военачальник — чтобы победить и разграбить то, чего желает. Ибо как капитан и предводитель войска в поле, разбив свой лагерь и рассмотрев силы и устройство крепости, нападает на неё с самой слабой стороны, — таким же образом враг человеческой природы, обходя кругом, осматривает все наши добродетели, богословские, кардинальные и нравственные, и там, где находит нас более слабыми и более нуждающимися для нашего вечного спасения, там на нас нападает и старается взять нас.

Комм. [327]. Третья аналогия — тактическая: искушение приходит в точку наименьшей укреплённости, значит различение включает и знание собственной карты слабостей (ср. [242]: время внимания распределяется по местам «спотыкания»).