Начало и основание. Испытание совести [23–44]

Перевод и комментарии наши.

[23] НАЧАЛО И ОСНОВАНИЕ. Человек создан, чтобы хвалить Бога, Господа нашего, воздавать Ему благоговение и служить Ему — и через это спасти свою душу; а прочие вещи на лице земли созданы для человека, дабы помогать ему в достижении цели, ради которой он создан. Отсюда следует, что человек должен пользоваться ими настолько, насколько они помогают ему к его цели, и настолько отрешаться от них, насколько они ему в этом препятствуют. Посему необходимо сделать себя безразличными ко всем сотворённым вещам — во всём, что предоставлено свободе нашего свободного произволения и не запрещено ему, — так, чтобы мы со своей стороны не желали здоровья более, чем болезни, богатства более, чем бедности, чести более, чем бесчестия, жизни долгой более, чем короткой, и соответственно во всём остальном; желая и избирая единственно то, что более ведёт нас к цели, ради которой мы созданы.

Комм. [23]. Principio y Fundamento — «Начало и основание» — аксиоматическое ядро всей книги, поставленное до первого упражнения: телеология (человек создан для цели), инструментальность творения (tanto… quanto — «настолько… насколько», знаменитое «тантум-квантум»), и вывод — indiferencia, «безразличие». Это не стоическая апатия и не равнодушие: безразличие здесь — выправленность весов до выбора, отказ предрешать выбор привязанностью. Четыре пары (здоровье/болезнь, богатство/бедность, честь/бесчестие, долгая/короткая жизнь) — типовой набор благ, о которых человек «со своей стороны» (de nuestra parte) не должен иметь предпочтения. Слово más в финале («то, что БОЛЕЕ ведёт к цели») — зерно игнатианского «magis», сравнительной степени как духовного принципа.

[24] ЧАСТНОЕ И ЕЖЕДНЕВНОЕ ИСПЫТАНИЕ. ОНО СОДЕРЖИТ В СЕБЕ ТРИ ВРЕМЕНИ И ДВУКРАТНОЕ ИСПЫТАНИЕ СЕБЯ. Первое время: утром, тотчас по пробуждении, человек должен положить намерение прилежно беречься того частного греха или недостатка, от которого он хочет исправиться и очиститься.

[25] Второе: после обеда — просить у Бога, Господа нашего, того, чего человек хочет, а именно благодати вспомнить, сколько раз он впал в тот частный грех или недостаток, и исправиться впредь; и затем пусть совершит первое испытание, требуя у своей души отчёта в той вещи, которую он положил исправить и очистить, проходя час за часом или время за временем, начиная с часа, когда он встал, до часа и момента настоящего испытания; и пусть отметит на первой линии буквы g столько точек, сколько раз он впал в тот частный грех или недостаток; и затем пусть заново положит намерение исправляться до второго испытания, которое совершит.

[26] Третье время: после ужина совершится второе испытание, также час за часом, начиная от первого испытания до настоящего второго; и пусть отметит на второй линии той же буквы g столько точек, сколько раз он впал в тот частный грех или недостаток.

Комм. [24–26]. Examen particular — «частное испытание»: работа не над грехом вообще, а над одним выбранным дефектом, с количественным учётом (точки на линиях — прообраз таблицы самонаблюдения). Днём правит троичный ритм: намерение утром, подсчёт в полдень, подсчёт вечером. Это самый «технологичный» инструмент книги.

[27] СЛЕДУЮТ ЧЕТЫРЕ ДОПОЛНЕНИЯ, ЧТОБЫ СКОРЕЕ ИСТРЕБИТЬ ТОТ ЧАСТНЫЙ ГРЕХ ИЛИ НЕДОСТАТОК. Первое дополнение: всякий раз, как человек впадает в тот частный грех или недостаток, пусть положит руку на грудь, скорбя о падении; это можно делать даже при многих людях так, что они не заметят.

[28] Второе: поскольку первая линия буквы g означает первое испытание, а вторая линия — второе, пусть вечером посмотрит, есть ли исправление от первой линии ко второй, то есть от первого испытания ко второму.

[29] Третье: сличить второй день с первым, то есть два испытания настоящего дня с двумя испытаниями дня прошедшего, и посмотреть, исправился ли он ото дня ко дню.

[30] Четвёртое дополнение: сличить одну неделю с другой и посмотреть, исправился ли он в настоящей неделе против первой прошедшей.

[31] Примечание. Следует заметить, что первая, большая буква G, которая следует ниже, означает воскресенье; вторая, поменьше, — понедельник; третья — вторник; и так далее.

Комм. [27–31]. Метод замера прогресса: сравнение по дням и неделям, с убывающими по размеру буквами (день недели — строка учёта). Игнатий предполагает, что недостаток убывает измеримо; духовная работа получает форму эмпирической кривой.

[32] ОБЩЕЕ ИСПЫТАНИЕ СОВЕСТИ, ДАБЫ ОЧИСТИТЬСЯ И ЛУЧШЕ ИСПОВЕДОВАТЬСЯ. Предполагаю, что во мне есть три рода помыслов: один — собственно мой, исходящий из чистой моей свободы и воли; и два других, приходящих извне: один — от доброго духа, другой — от злого.

Комм. [32]. Трёхчастная антропология помысла — фундамент различения духов: не всё, что «думается во мне», — моё. Два внешних источника (добрый и злой дух) плюс собственная свобода; правила [313–336] учат сортировать первые два.

[33] О ПОМЫСЛЕ. Есть два способа заслуги при злом помысле, приходящем извне. Например: приходит помысел совершить смертный грех, и я тотчас противлюсь этому помыслу, и он остаётся побеждён.

[34] Второй способ заслуги: когда мне приходит тот же злой помысел, и я ему противлюсь, а он возвращается снова и снова, и я всё время противлюсь, пока помысел не уйдёт побеждённым; и этот второй способ более заслужен, чем первый.

[35] Простительно согрешает человек, когда приходит тот же помысел согрешить смертно, а он даёт ему слух, немного задерживаясь на нём или принимая некоторое чувственное услаждение, или когда есть некоторое нерадение в отвержении такого помысла.

[36] Есть два способа согрешить смертно. Первый: когда человек даёт согласие на злой помысел, чтобы тотчас поступить так, как согласился, или чтобы привести в дело, если бы мог.

[37] Второй способ согрешить смертно: когда тот грех совершается делом; и это тяжелее по трём причинам: во-первых, по большему времени; во-вторых, по большей напряжённости; в-третьих, по большему вреду для обоих лиц.

[38] О СЛОВЕ. Не клясться ни Творцом, ни творением, если не с истиной, необходимостью и благоговением. Под необходимостью я разумею не те случаи, когда клятвой подтверждается любая истина, но когда она имеет некоторый вес для пользы души, или тела, или мирских благ. Под благоговением я разумею, когда, произнося имя своего Творца и Господа, человек, размышляя, воздаёт Ему подобающую честь и благоговение.

[39] Следует заметить: хотя в суетной клятве мы грешим тяжелее, клянясь Творцом, нежели творением, — труднее клясться должным образом, с истиной, необходимостью и благоговением, творением, нежели Творцом, по следующим причинам. Первая: когда мы хотим клясться каким-либо творением, само желание назвать творение не делает нас столь внимательными и осмотрительными к тому, чтобы говорить истину или утверждать её по необходимости, как желание назвать Господа и Творца всех вещей. Вторая: клянясь творением, не так легко воздать благоговение и почтение Творцу, как клянясь и называя Самого Творца и Господа; ибо желание назвать Бога, Господа нашего, несёт с собою больше почтения и благоговения, чем желание назвать вещь сотворённую. Посему совершенным более дозволено клясться творением, чем несовершенным: ибо совершенные, благодаря постоянному созерцанию и просвещению разума, более рассматривают, обдумывают и созерцают, что Бог, Господь наш, пребывает в каждом творении по Своей собственной сущности, присутствию и силе; и так, клянясь творением, они более способны и расположены воздать почтение и благоговение своему Творцу и Господу, нежели несовершенные. Третья: при постоянной клятве творением следует более опасаться идолопоклонства у несовершенных, чем у совершенных.

[40] Не говорить праздного слова; под ним я разумею слово, которое не приносит пользы ни мне, ни другому и не направлено к такому намерению. Так что говорить ради всего, что полезно или имеет намерение принести пользу душе своей или чужой, телу или мирским благам, — никогда не праздно; как не праздно и говорить о вещах вне своего состояния — например, если монашествующий говорит о войнах или торговле. Но во всём сказанном есть заслуга, когда речь благоустроена, и грех, когда она дурно направлена или суетна.

[41] Не говорить ничего порочащего и не злословить: ибо если я открываю смертный грех, который не публичен, — грешу смертно; если простительный — простительно; а если недостаток — обнаруживаю собственный недостаток. При здравом же намерении о грехе или недостатке другого можно говорить двумя способами. Первый: когда грех публичен — как грех публичной блудницы, или приговор, вынесенный в суде, или публичное заблуждение, заражающее души, с которыми оно соприкасается. Второй: когда сокрытый грех открывается некоему лицу, чтобы оно помогло согрешающему подняться, — имея, однако, некоторые догадки или вероятные основания, что оно сможет ему помочь.

[42] О ДЕЛЕ. Взяв за предмет десять заповедей, предписания Церкви и рекомендации начальствующих: всё, что совершается делом против какой-либо из этих трёх частей, есть грех больший или меньший, сообразно большей или меньшей важности. Под рекомендациями начальствующих я разумею, например, буллы о крестовых походах и иные индульгенции — как за примирение враждующих, при исповеди и принятии святейшего таинства; ибо немало согрешает тогда человек, будучи причиной противления столь благочестивым увещаниям и рекомендациям наших старших или поступая против них.

[43] СПОСОБ СОВЕРШАТЬ ОБЩЕЕ ИСПЫТАНИЕ; ОНО СОДЕРЖИТ В СЕБЕ ПЯТЬ ПУНКТОВ. Первый пункт: возблагодарить Бога, Господа нашего, за полученные благодеяния. Второй: просить благодати познать грехи и отвергнуть их. Третий: потребовать у души отчёта, от часа пробуждения до настоящего испытания, час за часом или время за временем: сначала о помыслах, потом о словах, потом о делах, в том же порядке, что был указан для частного испытания. Четвёртый: просить у Бога, Господа нашего, прощения за провинности. Пятый: положить намерение исправиться с Его благодатью. Отче наш.

Комм. [43]. Пять пунктов общего испытания — благодарение, прошение света, отчёт, прощение, намерение — самая живучая схема книги: она практикуется и вне Упражнений как ежедневная молитва (в иезуитской традиции — «экзамен»). Порядок существен: испытание начинается не с грехов, а с благодарности.

[44] ОБЩАЯ ИСПОВЕДЬ С ПРИЧАЩЕНИЕМ. В общей исповеди, для того, кто добровольно захочет её совершить, среди многих иных найдутся, применительно к этому месту, три пользы. Первая: хотя исповедующийся ежегодно не обязан совершать общую исповедь, совершая её, он получает большую пользу и заслугу — по причине большей действительной скорби о всех грехах и злых делах всей своей жизни. Вторая: поскольку в духовных упражнениях грехи и их зло познаются более изнутри, нежели в то время, когда человек не был так предан внутренним вещам, — достигая теперь большего познания их и скорби о них, он будет иметь большую пользу и заслугу, чем имел бы прежде. Третья, как следствие: лучше исповедавшись и расположившись, он окажется более годным и приготовленным к принятию святейшего таинства, принятие которого помогает не только не впасть в грех, но и сохранять возрастание благодати. Эту общую исповедь лучше всего совершать непосредственно после упражнений первой Недели.